Мой нежный граф [= Моя дорогая Кэролайн] - Адель Эшуорт

Сайзфорд принес зятю еще один до половины наполненный бокал, остановился рядом, и они оба повернулись, чтобы посмотреть в окно.

— Я очень надеялся, что вы с моей дочерью станете дороги друг другу. Но, даже если бы этого не случилось, я достаточно знал о тебе и не сомневался, что ты будешь уважать ее, и, в крайнем случае, вы поладите ничуть не хуже других пар вашего круга.

Барон громко выдохнул.

— В конце концов, все-таки решив устроить ваш брак таким жульническим способом, я знал наверняка, что Кэролайн подведет ее желание остаться непорочной. Она методична, изобретательна и подчас невероятно упряма, Уэймерт, но под этой броней скрыта любящая, щедрая женщина, которая ко времени вашей встречи отчаянно нуждалась в обществе и поддержке мужчины. Я знал, что, если ты проявишь достаточную настойчивость, она рано или поздно не устоит перед тобой и исполнит брачные обеты. И оказался прав, ибо вот тому доказательство.

Брент оглянулся и увидел, что из сада вместе со Стефани выходит его жена. Одну его малышку держала на руках она, другую — ее сестра, а Розалин бегала перед ними вприпрыжку. Малюток тепло закутали, пряча от морозного декабрьского воздуха; светило солнце, и Брент видел их розовые щечки и улыбающиеся личики.

Барон опустил взгляд.

— Если ты кому-то расскажешь об этом, Уэймерт, я буду все отрицать, но, — он поднял бокал и осушил содержимое, — мне никогда не нужен был сын, чтобы чувствовать себя полноценным мужчиной, и, честно говоря, я рад, что у меня его не было.

Брент посмотрел на тестя, мягко говоря, удивившись такому странному заявлению аристократа.

Улыбнувшись, Сайзфорд понизил голос, как бы оглядываясь в прошлое.

— Если бы я породил сына, то провел бы жизнь, воспитывая из него барона, и во многих отношениях, вероятно, забросил бы своих девочек. Так постоянно происходит в нашем кругу. И я уверен, что многие годы был предметом насмешек и жалости тех мужчин, которые настолько надменны, что не могут понять и оценить великого значения женщин в их жизни.

Оглядываясь на своих дочерей, барон с теплотой признался:

— Я не могу передать свой титул ни одной из них, но они никогда не знали недостатка в моей поддержке, совете и любви, и я уверен, нет на земле человека с пятью сыновьями и без дочерей, который мог бы больше моего гордиться своими детьми.

Брент смотрел на Кэролайн, своих прелестных малюток, свою замечательную дочку, которую приняли в семье жены как родную. Когда он женился на Кэролайн, он ничего не хотел от их союза, кроме сына, и, хотя это стремление частично оправдывалось фактом, что только мужчины наследуют титулы и собственность, теперь он понимал всю его тщету. Сейчас его мир был до краев полон радости и счастья, и если ему была известна какая-то абсолютная истина, то это великая ценность женщин в его жизни.

— Хорошо сказано, Чарльз, — прошептал он. — Хорошо сказано.